Туалет на Синае
В декабре 1996 года грузинский палеограф Заза Алексидзе сидел на унитазе в монастыре Святой Екатерины — и менял историю лингвистики. Не по нужде. Туалет был единственным по-настоящему тёмным помещением в монастыре, а Алексидзе нужна была темнота: только так ультрафиолетовая лампа могла вытянуть из пергамента то, что монахи десятого века пытались стереть навсегда.
Он приезжал сюда уже в третий раз. Монастырь Святой Екатерины стоит у подножия горы Синай с шестого века — древнейший непрерывно действующий христианский монастырь на планете. В его библиотеке хранятся рукописи, которым нет цены: Синайский кодекс, древнейшие грузинские тексты, арабские манускрипты. Но самая поразительная находка двадцатого века пряталась не на полках. Она лежала в забытом хранилище.
В мае 1975 года, во время реставрации северной башни монастыря, рабочие обнаружили помещение, о котором монахи забыли ещё в 1734 году, когда архиепископ Никифор Марталис реорганизовал библиотеку. Под обломками оказались более тысячи ста рукописей, датируемых от четвёртого до восемнадцатого века. Повреждённые листы и фрагменты, оставленные при реорганизации, пролежали нетронутыми два с половиной столетия.
Алексидзе — директор Института рукописей в Тбилиси, человек, который начал читать в четыре года и рано увлёкся палеографией под руководством епископа Гавриила Чачанидзе, — приехал на Синай впервые в 1990 году. За тринадцать рабочих дней он успел осмотреть коллекцию и заметить на одном из палимпсестов, под верхним грузинским текстом, «довольно необычные буквы». Времени разбираться не было.
Второй приезд — середина 1990-х. Реставратор показал палимпсест, на котором буквы нижнего слоя стали заметнее. Алексидзе увидел знаки, похожие одновременно на грузинские и армянские — и не являвшиеся ни теми, ни другими. Подозрение оформилось: кавказско-албанское письмо. Язык цивилизации, стёртой с лица земли тысячу лет назад.
В третий приезд, в декабре 1996-го, он привёз доказательство. В кармане лежали фотографии — копии алфавита, который в 1937 году обнаружил грузинский учёный Илья Абуладзе в армянской рукописи пятнадцатого века в Матенадаране, хранилище древних рукописей в Ереване. Пятьдесят две буквы неизвестного алфавита, записанные с армянскими пояснениями. Шестьдесят лет этот алфавит был мёртвой буквой — набор знаков без единого текста, который можно было бы прочитать.
Алексидзе сравнил фотографии с тем, что проступало из-под грузинского текста на пергаменте. Буквы совпали.
Весь декабрь он провёл в монастыре, кропотливо копируя знаки. Монахи десятого века, надо отдать им должное, поработали на совесть: они соскоблили оригинальный текст пемзой, промыли пергамент и написали поверх грузинский Патерикон — собрание изречений отцов церкви. Обычная средневековая практика: пергамент дорог, утилизация разумна. Обычная фотография не помогала — буквы нижнего слоя были почти невидимы. Только ультрафиолет, только темнота. Единственное тёмное помещение — туалет.
Алексидзе усаживался, клал пергамент на колени, включал лампу — и часами срисовывал буквы на бумагу. Работа серьёзно повредила ему зрение. Он ни разу не выразил сожаления.
Под грузинским текстом прятались два палимпсеста — рукописи пятого-шестого и восьмого веков. В их нижних слоях скрывались фрагменты как минимум шести различных кодексов на четырёх языках: грузинском, палестинско-арамейском, армянском и кавказско-албанском. Более ста листов — около трёхсот страниц. Целая библиотека исчезнувшей цивилизации, спрятанная внутри другой библиотеки.
Но что это был за народ? И какому языку принадлежал алфавит из пятидесяти двух букв — больше, чем в любом алфавите, которым вы когда-либо пользовались?
Государство, которого не было
Кавказская Албания — не та Албания, что на Балканах. Совпадение названий случайно. Это государство занимало территорию между Большим Кавказским хребтом и рекой Аракс — примерно там, где сейчас Азербайджан. Оно просуществовало более тысячи лет — с первого века до нашей эры примерно до девятого века нашей эры. А потом исчезло настолько основательно, что даже его самоназвание неизвестно.
Греческий географ Страбон, описавший Кавказскую Албанию в первом веке нашей эры, поразился: двадцать шесть племён, у каждого — собственный царь и собственный язык. «У них было двадцать шесть языков, ибо они не имели лёгких средств общения друг с другом». Горы делали своё дело — каждая долина жила отдельно, каждая долина говорила по-своему.
В начале четвёртого века царь Урнайр принял крещение от Григория Просветителя, основателя Армянской апостольской церкви. Кавказская Албания стала одним из первых христианских государств мира — раньше большинства европейских. Столица переместилась из Кабалаки в Партав. Империя росла. Ей нужна была письменность.
В начале пятого века армянский просветитель Месроп Маштоц — тот самый, что создал армянский алфавит, — вместе с албанским клириком Вениамином разработал для Кавказской Албании собственное письмо. Пятьдесят две буквы. Сорок пять согласных и семь гласных.
Число поражает. Но оно точно соответствует тому, что лингвисты знают о звуковых системах восточнокавказских языков: рекордно сложный консонантизм, десятки согласных, которые носитель русского или английского просто не способен различить. Алфавит был не избыточен — он был точен.
Государство строило храмы, переводило Библию, вело летописи. А потом пришли арабы. В середине седьмого века арабские войска вторглись на территорию. Началась исламизация — постепенная, но неостановимая. К восьмому веку в Партаве, Кабале и Шеки уже стояли соборные мечети. В 822 году был убит последний правитель из династии Михранидов. К середине одиннадцатого века территорию захватили сельджуки. Албанская идентичность, язык, письменность — всё было стёрто. От целой цивилизации осталось имя в чужих хрониках и горстка камней с непонятными надписями.
Алфавит из пятидесяти двух букв замолчал.
Первым его снова увидел Илья Абуладзе — 28 сентября 1937 года, в Матенадаране в Ереване. Армянская рукопись пятнадцатого века, кодекс учебного характера, переписанный в монастыре Мецопаванк по образцу, привезённому из Крыма. Среди описаний армянского, еврейского, греческого, арабского, латинского, грузинского и коптского письма — одиннадцать строк неизвестных букв с подписями на армянском: «Письмена албанские».
Но одно дело — знать буквы. Другое — иметь что читать.
В 1940-х годах при строительстве Мингячевирской ГЭС на территории Азербайджана раскопали каменный алтарный столб с надписью из примерно семидесяти букв и ещё шесть артефактов с краткими текстами — по пять-пятьдесят символов. Подсвечники, фрагмент черепицы, осколок сосуда. Тексты были слишком короткими. Контекста — слишком мало. Алфавит перестал быть невидимым, но оставался немым. Буквы были, слова — нет.
Шестьдесят лет алфавит оставался мёртвой буквой. Пока Алексидзе не прочитал первое слово.
Фессалоника
Вернувшись в Тбилиси в начале 2001 года с сотнями ультрафиолетовых фотографий, Алексидзе сел за стол с простой идеей: если под грузинским текстом скрывается рукопись из христианского монастыря — значит, это религиозный текст. А в религиозных текстах есть имена собственные. Имена не переводятся — они транслитерируются. Иерусалим остаётся Иерусалимом на любом языке. Если удастся найти хотя бы одно имя — можно привязать буквы к звукам.
Месяц он вглядывался в нечёткие контуры букв, сверяя их с алфавитом Абуладзе, пробуя комбинацию за комбинацией. И однажды десять букв сложились в слово: ТНЕСАЛОНИКЕ.
Фессалоника. Город, которому апостол Павел адресовал два послания.
«Такое открытие потрясает всё тело и психику», — сказал Алексидзе позже. Он не мог работать несколько дней.
Затем посыпались другие имена: КОРИНФА, ЕБРА, ЭПЕСА, ТИТ, ТИМОФЕОС, ПАУЛОС. Каждое имя давало новые буквы, каждая буква открывала новые слова. Особенно ценной оказалась находка слова «МАРАКЕСУНУКХ» — «я был гоним», «видеть невзгоды». Оно повторялось девять раз подряд в посланиях к Коринфянам — характерный риторический приём Павла, его фирменная настойчивость. Девять повторов — это девять якорей, к которым можно привязать дешифровку.
Это был уникальный случай в истории: человек, обнаруживший текст на неизвестном древнем письме, сам же его и расшифровал. Обычно эти роли разделены поколениями — Шампольон расшифровал египетские иероглифы через двадцать с лишним лет после наполеоновской экспедиции, Вентрис прочёл линейное письмо Б через полвека после его обнаружения Эвансом. Алексидзе нашёл и прочитал.
Но для полной работы одного человека было мало. В 2003 году к проекту присоединились три учёных из двух стран: лингвист-кавказовед Йост Гипперт из Франкфурта, специалист по удинскому языку Вольфганг Шульце из Мюнхена и французский востоковед Жан-Пьер Маэ из Парижа — член Академии надписей и изящной словесности, один из крупнейших кавказоведов Европы. Четыре человека, три страны, двенадцать лет от открытия до публикации.
Технологии помогли. Проект «Синайские палимпсесты», запущенный в 2011 году при поддержке фонда Arcadia, обработал рукописи мультиспектральной съёмкой: двенадцать длин волн, от ультрафиолета до ближнего инфракрасного, узкополосные светодиоды вместо рискованных ламп. Были обнаружены дополнительные фрагменты кавказско-албанских палимпсестов, о которых никто не подозревал.
В 2008–2009 годах в бельгийском издательстве Brepols вышел двухтомный editio princeps — первое критическое издание кавказско-албанских текстов Синая. То, что прочитала команда Алексидзе, оказалось одним из древнейших христианских лекционариев — сборников литургических чтений. Псалмы. Евангелия от Матфея, Марка, Луки и Иоанна. Деяния Апостолов. Послания Павла — к Римлянам, Коринфянам, Галатам, Ефесянам, Фессалоникийцам, Тимофею, Титу, Евреям. Двенадцать событий церковного календаря — компактно, как конспект веры.
Некоторые чтения не имели параллелей ни в армянских, ни в грузинских лекционариях. Это была не копия — самостоятельная традиция. Возможно, одна из самых ранних попыток перевести Писание на язык народа, который через несколько веков забудет, что когда-то умел читать.
И здесь — ирония, от которой перехватывает дыхание. Палимпсест сохранился потому что его пытались уничтожить. Монахи десятого века соскоблили албанский текст пемзой, промыли пергамент и написали поверх грузинский. Акт утилизации. Но чернила были железо-галловыми — водонерастворимыми и чрезвычайно стойкими. Они впитались в поры пергамента необратимо. Столетия окисления делали стёртые буквы всё заметнее. А рукопись, попавшая в забытое хранилище монастыря, пролежала там нетронутой до 1975 года.
Попытка культурного уничтожения стала актом непреднамеренного сохранения. Алексидзе назвал это «алфавитом, восставшим из пепла».
У дешифрованного языка есть живой потомок. Но он умирает.
Пятьдесят голосов
В селе Нидж Габалинского района Азербайджана живут люди, которые говорят на языке, невозможном по определению. Лингвисты долго считали, что суффиксы личного согласования могут стоять только в конце слова — это что-то вроде аксиомы морфологии. Удинский язык втискивает их в середину. Томас Уайер, столкнувшись с этим, назвал явление «совершенно невозможным». Удинский существует вопреки теории.
Удины — единственные неассимилированные потомки Кавказской Албании. Этнических удин насчитывается около десяти тысяч, но активных носителей языка, тех, для кого удинский — не выученный навык, а способ думать, — осталось три-четыре тысячи. И с каждым годом их становится меньше.
Вольфганг Шульце из Мюнхенского университета посвятил удинскому языку жизнь. Он создал фундаментальную грамматику, основанную на корпусном подходе — не на интуиции, а на записях реальной речи реальных людей. И он провёл систематическое сравнение удинского с тем, что Алексидзе прочитал в палимпсестах.
Результат оказался тоньше, чем ожидали. Удинский — не «дочь» кавказско-албанского, а скорее «племянник». Оба языка произошли от общего предка — диалектного кластера, один диалект которого стал литературным языком христианского царства, другой — «ранним удинским», разговорным языком конкретного племени. Они родственники, но не прямые потомки.
И всё же — сходства поразительны. Почти четверть числительных из палимпсестов пятого-шестого века точно совпадают с современными удинскими, порой без единого фонетического изменения. Полторы тысячи лет — и те же слова. Общие падежные маркеры, уникальный показатель множественного числа -ux, базовая лексика: местоимения, глаголы движения, термины родства, названия частей тела. Скелет языка уцелел.
В Грузии, в Кварельском муниципалитете Кахетии, есть село Зинобиани. Его основал в 1922 году Зиноби Силикашвили, возглавивший группу удин, бежавших от преследований. По последним переписям, число удин в Грузии сократилось до ста семидесяти четырёх человек, и большинство из них живут здесь. Ана Патчикашвили, владелица гостевого дома, рассказывала журналистам: «Когда я была ребёнком, говорить, что ты удин, было стыдно. Теперь это становится популярным». Популярным — но не спасённым. Школ погружения на удинском не существует. Дети переходят на азербайджанский, русский, грузинский — на языки, у которых есть будущее. Удинский — язык бабушек.
Вольфганг Шульце умер в 2020 году. Вместе с ним ушёл один из немногих людей на планете, способных свободно работать с удинской грамматикой и одновременно читать кавказско-албанские тексты. Окно для сравнительных исследований, и без того узкое, стало ещё уже.
ЮНЕСКО классифицирует удинский как «серьёзно угрожаемый» — severely endangered. Это предпоследняя ступень перед «критически угрожаемым», за которым — тишина. Когда язык умирает, он не издаёт звука. Просто однажды последний человек, для которого мир был устроен через удинскую грамматику, думает свою последнюю мысль — и способ думать исчезает.
Кавказская Албания — язык, который удалось прочитать. Но на Кавказе есть надписи, молчащие куда упорнее.
Шоссе и алтарь
В 2007 году бульдозеры, расширявшие магистраль Тбилиси — Сенаки — Леселидзе, вскрыли южный склон невысокого холма между сёлами Иготи и Самтависи, в пятидесяти семи километрах к западу от Тбилиси. Из-под асфальтового грунта посыпались черепки, бронзовые наконечники, кости. Строительство остановили. Вызвали археологов.
Профессор Вахтанг Личели из Тбилисского государственного университета, директор Института археологии, приехал с командой — и не уехал. За первые два месяца раскопок холм Граклиани отдал более тридцати пяти тысяч артефактов. Одиннадцать культурных слоёв — от палеолита, триста тысяч лет назад, до четвёртого века нашей эры. Некрополь на триста шестьдесят захоронений. Жилые дома, мастерские, храмовые комплексы. Бронзовое оружие, детские игрушки, фармацевтические сосуды, золотые и бронзовые диски шестого века до нашей эры. Стандартизированные гири весом 363 грамма — возможно, месопотамского происхождения. Печатное устройство четвёртого века до нашей эры, родом из Урука.
Холм оказался не холмом, а слоёным пирогом трёх тысячелетий. Но главная находка ждала ещё восемь лет.
В августе 2015 года София Пааташвили, аспирантка третьего года обучения, расчищала древний храм железного века на третьей террасе холма. Храм был посвящён богине плодородия — маленькая часовня с двумя глиняными алтарями. К востоку от алтаря — стела с фигурой барана. К западу — ритуальная печь, на которой стоял странный двурогий идол. Вокруг — горшки, наполненные просом. Сцена тысячелетней молитвы об урожае, застывшая как моментальная фотография.
Когда Пааташвили убрала сосуды, окружавшие постамент алтаря, она увидела знаки. Однострочная надпись — полоса длиной семьдесят девять сантиметров и шириной семь с половиной, с изогнутыми формами, глубоко вырезанными в глине. Это не были рисунки. Не орнамент. Не декор. Знаки были упорядочены, как текст.
На другом алтаре того же храма обнаружились ещё три символа — непохожие на первые. Два алтаря, две надписи, ни одна не напоминает другую. Личели назвал это «очень необычным — не только для Грузии, но и во всём мире»: возможно, два этнически родственных народа, каждый со своей письменностью, молились одной богине.
Карбонизированные остатки с алтаря отправили в три лаборатории: Beta Analytic в Майами, Гронингенский университет в Нидерландах и Цюрихскую лабораторию в Швейцарии. Все три вернули одинаковый ответ: 1005–920 годы до нашей эры. Конец одиннадцатого — начало десятого века. На двести-триста лет старше, чем первоначально предполагали.
Хронология алфавитов
| До | После | |
|---|---|---|
| Протосинайское письмо | XIII–XII вв. до н.э. | |
| Развитый финикийский алфавит | ~1050 г. до н.э. | |
| **Надпись Граклиани** | **1005–920 гг. до н.э.** | |
| Буканская арамейская надпись | VIII в. до н.э. | |
| Асомтаврули (грузинское письмо) | V в. н.э. | |
| Разрыв: Граклиани → Асомтаврули | **~1500 лет** |
Если надпись Граклиани — полноценная письменность, она параллельна раннему финикийскому алфавиту или даже предшествует его развитой форме. Филолог Рисмаг Гордезиани отметил, что знаки «наиболее близки по начертанию к арамейскому» — но на столетия старше любой протоарамейской надписи. Сам Личели в академической публикации 2020 года в журнале Brill осторожно описал находку как «вероятно, локальную версию арамейского письма».
Но вот вопрос, который не даёт покоя скептикам: если в десятом веке до нашей эры на территории Грузии существовала письменность — почему следующий засвидетельствованный образец грузинского письма, Асомтаврули, появляется лишь в пятом веке нашей эры? Полторы тысячи лет молчания. Письменности не исчезают бесследно — они оставляют обломки, черепки, граффити. Где промежуточные следы?
Личели и его сторонники возражают: граклианское письмо — самостоятельная система, не обязанная иметь прямую связь с Асомтаврули. Возможно, промежуточные памятники просто не найдены — раскопки в Грузии далеки от полного покрытия территории. Но за десять лет, прошедших с момента открытия, надпись так и не расшифрована. Нет достаточного корпуса текстов, нет двуязычных параллелей — нет «Розеттского камня». Лингвист Кукури Пипия заявил, что прочитал надпись через мегрельский язык за считанные минуты по фотографиям из интернета. Академическое сообщество проигнорировало это заявление — и, видимо, правильно: расшифровать неизвестное письмо неизвестного языка по единственной надписи за минуты невозможно физически.
А тем временем надпись разрушается. Этнограф Гиорги Гигаури бил тревогу: нижняя полоса знаков осыпалась, детали, чёткие при первом обнажении, растрескались и округлились. В 2018 году пригласили итальянских специалистов — консерватора Стефано Вольту и ассириолога Фредерика Марио Фалеса из Университета Удине. Вольта предложил укрепить глину этилсиликатом. Фалес обещал попытаться расшифровать. На март 2026 года результатов не опубликовано ни тем, ни другим.
Граклиани — находка с контекстом, датировкой и авторитетом. Следующая загадка — полная её противоположность.
Засуха
Поздней осенью 2021 года уровень воды в озере Башплеми упал настолько, что обнажилось дно. Озеро лежит на высоте тысяча шестьсот пятьдесят один метр, на вулканическом плато муниципалитета Дманиси в южной Грузии — территория застывших базальтовых лавовых потоков раннего плейстоцена. Местные рыбаки, бродившие по обмелевшему илу, заметили тёмную плиту с насечками.
Они вытащили её, попытались почистить. Следы этой современной «чистки» потом зафиксируют исследователи — и критики используют их как аргумент. Но тогда рыбаки просто передали камень учёным в Тбилиси. Базальтовая плита размером двадцать четыре на двадцать сантиметров — примерно с книгу. Шестьдесят символов, из которых тридцать девять уникальных, расположенных в семи вертикальных рядах. Символы нанесены в два этапа: сначала коническим сверлом — точечные лунки по контуру каждого знака, затем инструментом с округлой головкой — соединение и сглаживание. Результат — чёткие штрихи с постоянной глубиной 0,36 миллиметра. Авторы статьи увидели в этом признак отработанной, практикованной системы, а не случайной импровизации.
В ноябре 2024 года пять исследователей опубликовали статью в Journal of Ancient History and Archaeology — румынском журнале с импакт-фактором 0,23. Они сравнили символы с более чем двадцатью известными системами письма: финикийской, арамейской, протосинайской, египетской демотической, брахми, древнегреческой, северо-иберской. Визуальные сходства отдельных знаков нашлись повсюду — и ни одного системного совпадения. Авторы заключили: это неизвестная письменность.
Интернет взорвался. Newsweek, Popular Science, Archaeology Magazine, ScienceAlert — десятки изданий подхватили новость. Некоторые — с фантастическими заголовками. Interesting Engineering написал: «14 000-летняя табличка раскрывает неизвестную систему письма». Четырнадцать тысяч лет — число, не фигурирующее ни в статье, ни в каком-либо научном источнике. Авторы говорят о первом тысячелетии до нашей эры, то есть примерно о трёх тысячах лет. Откуда четырнадцать — загадка не меньшая, чем сама табличка. Возможно, журналисты перепутали контекст: рядом с озером находится Дманиси, место, где нашли черепа гомининов возрастом 1,85 миллиона лет. Медийный телефон превратил «рядом с Дманиси» в «14 000 лет», а число разлетелось по десяткам сайтов, множась с каждым пересказом.
Но настоящая проблема — не медиа. Настоящая проблема — наука.
Табличку нашли не археологи — рыбаки. Нет ни стратиграфии, ни фотографий in situ, ни контролируемого контекста извлечения. Первый автор статьи — профессор истории медицины, не лингвист и не палеограф. Среди пяти авторов нет ни одного профильного эпиграфиста. Датировка косвенная, основанная на керамике и каменных ступах, найденных в окрестностях, — но не вместе с табличкой.
Скептики не заставили себя ждать. На Language Hat — одном из авторитетнейших лингвистических блогов — развернулась дискуссия. Дэвид Эддишоу: «Не похоже на алфавит». Стивен Горансон на Language Log (блог лингвистов Пенсильванского университета): «I would guess that it is fake, not ancient» — «Я бы предположил, что это подделка, а не древность». Дэвид Маржанович сформулировал консенсус форума: «It comes out of nothing and disappeared into nothing» — «Оно появляется из ниоткуда и исчезает в никуда». Единственное, что могло бы убедить критиков, — обнаружение второго образца этой предполагаемой письменности. На март 2026 года его нет.
Табличка Башплеми — идеальная иллюстрация того, как работает и не работает археологическая сенсация в эпоху интернета. Романтика обнаружения — рыбаки, засуха, обнажённое дно озера на вулканическом плато. Настоящая загадка — знаки действительно не соответствуют ни одной известной системе. Методологическая хрупкость — один экземпляр, нет контекста, авторы не профильные. Медийное искажение — четырнадцать тысяч лет, «утраченная цивилизация». И здоровый скептицизм, без которого наука не наука.
Это не приговор. Это пауза. Если завтра на дне Башплеми или в курганах вокруг найдут вторую табличку — история перевернётся. Пока — нет.
Три загадки. Три степени разрешённости. Что объединяет их?
Фабрика алфавитов
Арабские географы средневековья называли Кавказ Джабаль аль-Альсун — Гора языков. Они не преувеличивали. На территории, меньшей, чем Испания, сосуществуют более сорока языков, принадлежащих к нескольким не связанным друг с другом семьям: картвельской, нахско-дагестанской, абхазо-адыгской, индоевропейской, тюркской. Некоторые из них — как удинский — не имеют близких родственников. Каждая долина, отрезанная хребтами, тысячелетиями варила собственный лингвистический бульон.
И вот что контринтуитивно. Авторы статьи о Башплеми отмечают визуальное сходство отдельных знаков таблички с грузинской Мргвловани и кавказско-албанским алфавитом. Но при ограниченном наборе простых геометрических форм — крючки, клинья, дуги, точки — такие совпадения неизбежны статистически. Системных совпадений нет.
Если все три системы — палимпсесты Кавказской Албании, надпись Граклиани, табличка Башплеми — действительно независимы друг от друга, это важнее, чем если бы они были связаны. Это означает, что Кавказ — зона многократного, независимого изобретения систем записи. Не одна традиция, разветвившаяся на диалекты, — а несколько попыток, предпринятых разными народами в разное время, решить одну и ту же задачу: удержать слово на камне, на глине, на пергаменте. Фабрика алфавитов.
Почему именно здесь? Вероятно, по той же причине, по которой здесь сорок языков. Горная изоляция создаёт разнообразие — не только лингвистическое, но и когнитивное. Когда каждая долина — отдельная цивилизация, каждая отдельно приходит к мысли, что речь можно записать. Месопотамия изобрела клинопись. Египет — иероглифы. Китай — свою логографию. Почему бы нескольким кавказским долинам — каждой по отдельности — не изобрести своё?
Это, разумеется, не доказано. Граклиани может оказаться ритуальной символикой, а не письменностью. Башплеми может быть подделкой. Даже кавказско-албанский алфавит, при всей его дешифрованности, был создан на основе армянского — то есть не совсем «независимо». Но сама концентрация графических систем — подтверждённых, спорных и пограничных — на этом клочке земли не имеет аналогов.
Впрочем, разговор о письменностях Кавказа невозможно отделить от политики. В Батуми стоит Башня грузинского алфавита — монумент в форме двойной спирали ДНК, символизирующий идею, что алфавит — генетический код нации. В армянском селе Арташаван в 2005 году установили тридцать девять каменных букв — монумент к 1600-летию алфавита Маштоца. Азербайджан предъявляет права на наследие Кавказской Албании. Древность письменности — вопрос национального престижа, и каждая находка неизбежно становится аргументом в споре, который ведётся не только в академических журналах.
Это не делает находки ложными. Но требует повышенной критичности — той самой, которой не хватило журналу с импакт-фактором 0,23 и хватило трём лабораториям, независимо датировавшим алтарь Граклиани.
Заза Алексидзе повредил зрение, работая с ультрафиолетовой лампой в туалете на Синае. Надпись Граклиани осыпается под дождём. Носители удинского языка стареют. Озеро Башплеми может больше никогда не обмелеть. Каждая из этих загадок существует во времени — и время работает против них.
Но где-то под следующим палимпсестом — а в одной только библиотеке Святой Екатерины их больше ста семидесяти, и большинство ещё не прочитано, — под следующим обрушившимся алтарём, на дне следующего обмелевшего озера, возможно, лежит ещё один неизвестный алфавит. Гора языков хранит свои тайны. Просто чтобы их увидеть, иногда нужно сесть в темноте, включить ультрафиолетовую лампу — и быть готовым заплатить.